Клуб Зрителей Таганки:  Звуковиды


О публика почтенная моя! Конец неважный. Это знаю я... Плохой конец заранее отброшен. Он должен, должен, должен быть хорошим!

Вениамин Смехов: "Доброго человека" готовили единым духом и все вместе..

...В марте-апреле 1964 года на Таганке не было ни дней, ни ночей, ни выходных, ни перерывов... "Доброго человека" готовили единым духом и все вместе. Отыграв эпизод, каж-дый шел в зал и следил за репетицией независимо от своей занятости. Ночью администратор с обещающей фамилией Удалый подгонял к служебному входу десяток такси, мы разъезжались в спорах о театре... Каким ему быть? Что нам предстоит? Знал ли это сам Любимов? Конечно, прикидывал, но все его существо горело и заражало питомцев одним-един-ственным: обрести себя сегодня, доказать всем, кто в нас по-верил, и тем, кто не хотел верить...
Премьера разразилась неожиданно быстро, мы не успели как следует испугаться риска: в кассе заранее, авансом, исчез-ли все билеты, наверное, на год вперед (даже при ежедневном представлении Брехта). А риск был велик, и я хорошо помню разноголосицу первых отзывов. Охотников похоронить затею хватало, и это естественно: слишком редкостный выпал лоте-рейный выигрыш, слишком молоды хозяева нового дела и слишком явно тут пахло самонадеянностью. Подтверждаю: у неопытных студийцев, схвативших "Бога за бороду", действи-тельно задирались носы при виде очередей у входа. Апрель. Весна. Счастливое время рождения театра. Раннее солнце раз-морило юные головы. Уж очень утешали восторги первых зри-телей... В самом сложном положении оказалась группа "сезу-анцев-дипломников". У них не случилось перехода от студен-чества к профессии. Тепличные условия вахтанговского парни-ка будто бы продолжались под прежним отцовским попечени-ем. Они не осознали перемен, не учли, что семья разрослась и у Любимова появились новые заботы. Наивными капризами, попреками и обидами сопровождался переход. Привыкшие к училищному теплу, "сезуанцы" удивлялись театральным сквознякам. Правда, в самом начале было не до того. Первая премьера - жаркая страда. Общие тревоги. Совместная бес-сонница. Единство цели. Отдыхать не удавалось. Главный ре-жиссер требовал крайней отдачи. Его. казалось, не коснулся успех "Доброго человека".
Что помогло тогда Юрию Любимову? О его уникальном чувстве театра здесь не говорим.
Во-первых, "Таганка", что называется, родилась вовремя. Актуальности такого искусства, а не чьей-то прихоти, соот-ветствовал знак Зодиака, под которым Брехт и Любимов заго-ворили с современниками.
Во-вторых, явление нового режиссера было подогрето ду-хом тогдашней полемики. В заостренности формы, в поэти-ческом оптимизме студийцев и в их плакатном, простодуш-ном обращении к зрителю звучали явственно заветы Вахтан-гова. У артиста Любимова за долгие годы театральных успехов, простоев, неудач и наблюдений сложился богатый счет к продолжателям дела Вахтангова. Юрий Любимов боролся за живой театр и за традиции русского авангарда. В его борьбе была благородная корысть: восстановление в правах театра яркой формы народного зрелища. Собственная карьера мень-ше всего беспокоила тогда педагога училища. Слишком высо-ка была поставленная цель и слишком много сил уходило на доказательство своей правоты.
В-третьих, счастливым обстоятельством оказалось то, что Юрий Петрович не постеснялся в сорок шесть лет стать на-чинающим и имел мужество пройти мимо своего первого ус-пеха ради чего-то более возвышенного. Тому "виной" - тог-дашнее умение слушать, учиться и, как он сам любил гово-рить, "хорошая компания". Его окружали не болтуны от ис-кусства, а замечательные люди и замечательные специалисты своего дела. И мы скоро поняли, какого класса друзья у наше-го театра и каково, отсюда, наше везение.



Hosted by uCoz