Клуб Зрителей Таганки:  Звуковиды


О публика почтенная моя! Конец неважный. Это знаю я... Плохой конец заранее отброшен. Он должен, должен, должен быть хорошим!

Юрий Любимов : "Москва - удивительный город - там все всё узнают по слухам."

Разнесся слух, что готовится какой-то интересный спектакль. А так как всем скучно, и дипломатам тоже, раз что-то интересное, значит, будет скандал. Как говорил по-койный мой друг Эрдман, что "если вокруг театра нет скандала, то это не театр". Значит, в этом смысле он был про-роком в отношении меня. Так и было. Ну и скучно, и все хотят приехать, посмотреть, и знают, что если это инте-ресно, то это закроют. Поэтому спектакль долго не могли начать, публика ворвалась в зал. Эти дипломаты сели на пол! в проходе, вбежал пожарник, бледный директор, ректор училища, сказал, что "он не разрешит, потому что зал может обвалиться. В зале, где мест на двести сорок человек, сидит около четырехсот - в общем, был полный скандал.
Я стоял с фонарем - там очень плохая была электрика, и я сам стоял и водил фонарем. В нужных местах высвечивал портрет Брехта. И я этим фонарем все водил и кричал: "Ради Бога, дайте продолжить спектакль, что вы делаете, ведь закроют спектакль, никто его не увидит! Чего вы топаете, неужели вы не понимаете, где вы живете, идиоты!!"
И все-таки я их утихомирил. Но, конечно, все записали и донесли. Ну, и закрыли после этого. И дальше была длительная борьба. Кафедра решила, что спектакль нужно доработать, переделать. Кафедра, а не чиновники. Что так его выпускать нельзя. Они спасали честь мундира. Кончилось это плачевно, потому что пришел ректор Захава и стал исправлять спектакль. Студенты его не слушали. Тогда он вызвал меня. У меня было там условное дерево из планок. Он сказал: - С таким деревом спектакль не пойдет. Если вы не cде- лаете дерево более реалистичным, я допустить это не могу!
Я говорю: - Я прошу мне подсказать, как это сделать. Он говорит: - Ну, хотя бы вот эти планки, ствол заклейте картонкойДенег у нас нет, я понимаю. Нарисуйте кору дерева. - А можно я пущу по стволу муравьев? Он взбесился и говорит: - Уйдите из моего кабинета. Так я и воевал. Но молодые студенты меня все-таки слу-шались. Ну, ходили некоторые на меня жаловаться, на ка-федру, что я разрушаю традиции русского реализма и так далее, и так далее. Мне было это интересно, потому что я ставил для себя все время новые задачи. Мне казалось, что иногда Брехт чересчур назидателен и скучен. Предположим, сцена фаб-рики мной поставлена почти что пантомимически. Там ми-нимум текста. А у Брехта это огромная текстовая сцена. Я немножко перемонтировал пьесу, сильно сократил. Сде-лал один зонг на текст Цветаевой, любовные ее стихи:

Вчера еще в глаза глядел.
Равнял с китайскою державою,
В раз обе рученьки разжал,
Жизнь выпала копейкой ржавою...

А остальные были все брехтовские, хотя я взял несколь-ко других зонгов, не к этой пьесе. Декораций почти что не было, они потом остались те же, я взял их из училища в театр, когда образовалась Таган-ка. Там были два стола, за которыми учились студенты, - из аудитории - денег не было, декорации делали мы сами: я вместе со студентами.
Но был все-таки портрет Брехта справа - очень удачно художник Борис Бланк нарисовал. И сам он похож очень на Брехта - прямо как будто они близнецы с Брехтом. Потом, когда портрет стал старым, он пытался несколько раз переписать его, но все время выходило плохо. И мы все время сохраняли этот портрет: его зашивали, штопали, подкрашивали. И так он жил все 30 лет. Все новые, кото-рые Бланк пытался делать, не получались - судьба.



Hosted by uCoz